Развод

Брак — единственный союз, из которого можно выйти только путем роспуска всей организации.

Владислав Гжешик

В последнее время отношение к институту брака претерпевает определенные изменения. Он стал восприниматься некоторыми социологами и психологами не как взаимовыгодный союз, в котором каждый из его членов стремится обеспечить второму супругу наиболее оптимальные условия существования, а как вынужденный союз двух существ, стремящихся, в первую очередь, удовлетворить свои сугубо эгоистичные цели и вынужденных прибегать для этого к определенным компромиссам. Такой взгляд находит поддержку и среди этологов — ученых, занимающихся изучением поведения животных. По этому поводу Ричард Докинз в книге «Эгоистичный ген» писал:»…Таким образом, каждого из партнеров можно рассматривать как индивидуума, который стремится эксплуатировать другого, пытаясь заставить внести его больший вклад в выращивание потомков. В идеале каждый индивидуум «хотел бы» (я не имею в виду, что он испытывал бы при этом физическое наслаждение, хотя это возможно) совокупляться с возможно большим числом представителей противоположного пола, предоставляя в каждом случае выращивание детей своему партнеру».

Подобный взгляд на половое партнерство как на отношения, характеризующиеся взаимным недоверием и взаимной эксплуатацией, особенно подчеркивает Трайверс. Для этологов этот взгляд относительно нов. Мы привыкли рассматривать половое поведение, копуляцию и предшествующие ей церемонии ухаживания как некую совместную по своей сущности активность, предпринимаемую во имя взаимного блага и даже во благо данного вида!»

Из такого довольно пессимистичного взгляда на союз двух полов вытекает почти предопределенная заранее перспектива развода — то есть возвращение брачных партнеров к первоначальному индивидуальному существованию. Однако не следует упускать и положительное влияние развода на институт брака.

Развод может быть могильщиком семейного союза, и тогда переживший его человек принимает решение никогда больше не вступать в брак, а может стать и началом новой семьи, более прочной и счастливой, чем та, что была прежде. Развода может желать только один из супругов, и тогда для второго он воспринимается как трагедия, а могут и оба — и тогда развод станет для обоих долгожданным освобождением от уже ненужных юридических пут, как это было у Вуди Аллена, сказавшего журналистам: «Мы раздумывали, что делать: поехать на Багамские острова или развестись. Но, в конце концов, решили, что Багамы — удовольствие только на две недели, а хороший развод остается на всю жизнь».

Поэтому в зависимости от конкретных обстоятельств развод может быть и благом, и злом. Джозеф Коллинз говорил: «Развод — не враг брака, а его союзник», считая, что именно возможность «досрочного» прекращения брака делает последний более прочным, ибо лишает его элементов обреченности и пожизненности. Этой же точки зрения придерживался и Адриан Декурсель, утверждавший, что «развод — есть предохранительный клапан в супружеском котле».

С другой стороны, существует и другое мнение: разводы, мол, ослабляют брак, подталкивают людей к легкомысленному к нему отношению. Такой взгляд в первую очередь характерен для культур с сильным влиянием церкви (Италия), а также с устоявшимися национальными традициями (Китай). В католических странах брак считается осененным божественной благодатью, а потому разрушение его — грех. В странах с ориентацией на материальные ценности (США) трудности на пути развода связаны с очень сложной и дорогостоящей процедурой раздела имущества. Тем не менее даже практичные американцы понимают, что лучше потратить несколько десятков тысяч долларов на адвокатов, чем жить с психологически несовместимым человеком. Все, что здесь остается, — это относиться к ситуации с долей юмора, как это делал американский миллионер Томми Манвилл, разводившийся тринадцать раз. Однажды после очередного бракоразводного процесса он с легкой грустью отметил: «Она заплакала — и судья утер ее слезы моей чековой книжкой».

Меню

Copyright @2022, Psychologyexpert.ru.